Меняем реки, страны, города...
Иные двери... Новые года...
А никуда нам от себя не деться,
А если деться - только в никуда.
Омар Хаям.
Один не разберёт, чем пахнут розы,
Другой из горьких трав добудет мёд.
Дай хлеба одному - на век запомнит,
Другому жизнь пожертвуй - не поймёт...
Омар Хайам.
Призыв протяжный и двухнотный
Автомобильного гудка...
И снова манит безотчетно
К далеким странствиям - тоска.
То лесом, то в полях открытых
Лететь, бросая версты вспять;
У станций старых, позабытых,
Раскинув лагерь, отдыхать!
Когда в дороге лопнет шина,
Стоять в таинственном лесу,
Где сосны, да кусты, да глина,
А солнце серебрит росу.
А в холод в поле незнакомом,
От ветра кроясь за стеклом,
Смотреть, как вихрь над буреломом
Бросает новый бурелом.
Иль ночью, в дерзостном разбеге,
Прорезывая мглу полей,
Без мысли об ином ночлеге,
Дремать под трепет фонарей!
Скользя, как метеор, деревней,
Миг жизни видеть невзначай,
И встречным прогудеть напевней,
Чем голос девушки: "Прощай!"
И, смелые виражи в поле
Срезая, вновь взлетать на склон,
И вновь гудеть, и жить на воле
Кентавром сказочных времен!
В.Брюсов
Иные двери... Новые года...
А никуда нам от себя не деться,
А если деться - только в никуда.
Омар Хаям.
Один не разберёт, чем пахнут розы,
Другой из горьких трав добудет мёд.
Дай хлеба одному - на век запомнит,
Другому жизнь пожертвуй - не поймёт...
Омар Хайам.
Призыв протяжный и двухнотный
Автомобильного гудка...
И снова манит безотчетно
К далеким странствиям - тоска.
То лесом, то в полях открытых
Лететь, бросая версты вспять;
У станций старых, позабытых,
Раскинув лагерь, отдыхать!
Когда в дороге лопнет шина,
Стоять в таинственном лесу,
Где сосны, да кусты, да глина,
А солнце серебрит росу.
А в холод в поле незнакомом,
От ветра кроясь за стеклом,
Смотреть, как вихрь над буреломом
Бросает новый бурелом.
Иль ночью, в дерзостном разбеге,
Прорезывая мглу полей,
Без мысли об ином ночлеге,
Дремать под трепет фонарей!
Скользя, как метеор, деревней,
Миг жизни видеть невзначай,
И встречным прогудеть напевней,
Чем голос девушки: "Прощай!"
И, смелые виражи в поле
Срезая, вновь взлетать на склон,
И вновь гудеть, и жить на воле
Кентавром сказочных времен!
В.Брюсов
Любовь измеряется мерой прощения,
привязанность - болью прощания,
а ненависть - силой того отвращения,
с которым ты помнишь свои обещания.
Мы все бабочки. Мы ловим друг друга. Любуемся, дотрагиваемся до крылышек – хрупкой ранимой души – крылышками. Дрожим от ветра обстоятельств. Ломаем крылья. Мы – бабочки. Нам нужна свобода. Поймал какую-нибудь – полюбуйся и отпусти ее. Отпустить – самое сложное. Только тогда, когда мы научимся отпускать других, мы будем свободны
Оксана Пономарева .
привязанность - болью прощания,
а ненависть - силой того отвращения,
с которым ты помнишь свои обещания.
Мы все бабочки. Мы ловим друг друга. Любуемся, дотрагиваемся до крылышек – хрупкой ранимой души – крылышками. Дрожим от ветра обстоятельств. Ломаем крылья. Мы – бабочки. Нам нужна свобода. Поймал какую-нибудь – полюбуйся и отпусти ее. Отпустить – самое сложное. Только тогда, когда мы научимся отпускать других, мы будем свободны
Оксана Пономарева .
Комментариев нет:
Отправить комментарий